Монастырь начали строить в 1890 г. Главная святыня - Иверская икона Божьей Матери и Царский крест. Изначально крест был деревянным, затем сделали позолоченный крест. В честь Иверской иконы начали строить двухэтажный храм.

По примеру Оптинской пустыни в обители учредили "Старчество". Это время отмечается высоким духовным взлетом. В трудах недалеко от монастыря в ските жили 35 монахов в глубоком уединении. Была при них церковь Серафима Саровского.

Крестовоздвиженский - это самый величественный храм монастыря. Строили его 15 лет, для храма такого уровня - очень быстро. Было проложено паровое отопление и вентиляция. На полу - метлахская плитка, а перед собором выложили асфальт. Вместимость - 8 тыс. богомольцев. Храм по размеру - третий, уступал только Исакиевскому собору и храму Христа Спасителя. Иконы украшали белоснежные стены, а особенное благолепие придавали позолоченные паникадила.

Огромное количество народу посещало храм до революции: шли сюда больные к роднику, бьющему из земли, лечили свои недуги. В монастыре жили примерно 400 насельников. Пекарни, огороды, пруды с различной рыбой, пасека, сад, такое хозяйство до сих пор вызывает восторг. Лесопилка, столярка, ювелирка и многое другое. Иконописцы писали иконы в византийском, греческом стилях. Была больница, библиотека, сиротский приют.

Даже сейчас в некоторых монастырях производят ювелирные изделия, например в "Ниловой пустыни" широко представлены таковые. Но, увы, в 1918 голу монастырь объявили "гнездом контрреволюции". Весь монастырский уклад подвергся варварскому уничтожению.

С этого времени на месте монастыря были и дома престарелых и лагерь для репрессированных. Школа, комунна, склады и клубы. В середине 60-х годов он стал заброшенным, его разворовывали так называемые кладоискатели, которые практически уничтожили храм. И то, что осталось от храма, церкви возвратили в 1990 годы. Вот тогда начались и продолжаются по сей день восстановительные работы.

Поездка на Белую Гору будет незабываемой историей. На территории храма есть святой источник с купальней. Монастырь расположен ближе к Кунгуру.

Начальник политотдела бригадный комиссар П. И. Власов созвал у себя небольшое совещание работников политотдела и редакции. Он сказал, что необходимо что-то противопоставить вражеской пропагандистской листовке, и дал мне задание срочно подготовить ответ в духе письма запорожцев турецкому султану. Мы с Михаилом Дудиным написали текст листовки, командование базы одобрило его. На другой день наши бойцы вместе с газетой получили листовку «Ответ барону Маннергейму».

Когда она издавалась, о Маннергейме думали меньше всего. Его агитировать было, конечно же, бесполезно. Листовка делалась для наших людей. И, надо сказать, своей неожиданностью, дерзостью она отвлекла внимание от самого обращения Маннергейма. Бойцы переписывали и перерисовывали листовку множество раз, размножали ее через копирку и различными способами перебрасывали к противнику. На сухопутной границе красноармейцы делали из можжевельника луки и, обмотав стрелы листовками, пускали их в финские траншеи.
На финском языке листовка не печаталась, но читалась по радио. Впрочем, к Маннергейму она все же попала».

Теперь у меня есть один экземпляр этой листовки, дожившей до наших дней. Она нестандартного размера, поэтому прилагаю только ее фотокопию. А так, как время не очень пощадило ее, то приведу полный текст.

"Его высочеству прихвостню хвоста ее светлости кобылы императора Николая,
сиятельному палачу финского народа, светлейшей обер-шлюхе берлинского двора, кавалеру бриллиантового, железного и соснового креста
барону фон Маннергейму

Тебе шлем мы ответное слово!

Намедни соизволил ты удостоить нас великой чести, пригласив к себе в плен. В своем обращении, вместо обычной брани, ты даже льстиво назвал нас доблестными и героическими защитниками Ханко.

Хитро загнул, старче!

Всю темную холуйскую жизнь ты драил господские зады, не щадя языка своего. Ещё под августейшими ягодицами Николая кровавого ты принял боевое крещение.

Но мы — народ не из нежных, и этим нас не возьмешь. Зря язык утруждал. Ну, хоть потешил нас, и на этом спасибо тебе, шут гороховый.

Всю жизнь свою проторговав своим телом и совестью, ты, как измызганная старая проблядь, торгуешь молодыми жизнями финского народа, бросив их под вонючий сапог Гитлера. Прекрасную страну озер ты залил озерами крови.

Так как же ты, грязная сволочь, посмел обращаться к нам, смердить наш чистый воздух?!

Не в предчувствии ли голодной зимы, не в предчувствии ли взрыва народного гнева, не в предчувствии ли окончательного разгрома фашистских полчищ ты жалобно запищал, как загнанная крыса?

Короток наш разговор:
Сунешься с моря — ответим морем свинца!
Сунешься с земли — взлетишь на воздух!
Сунешься с воздуха — вгоним в землю!

Красная Армия бьет вас с востока, Англия и Америка — с севера, и не пеняй, смрадный иуда, когда на твое приглашение мы — героические защитники Ханко — двинем с юга!

Мы придем мстить. И месть эта будет беспощадна!

До встречи, барон!
Долизывай, пока цела, щетинистую жопу фюрера.

Гарнизон Советского Ханко.

Месяц октябрь, число 10, год 1941".

Редактор газеты «Красный Гангут»: батальонный комиссар Аркадий Эдельштейн
Иллюстрации: Борис Иванович Пророков
Авторы текста листовки: Михаил Александрович Дудин, Евгений Войскунский, инструктор политотдела Юрий Полещук, комбриг Николай Павлович Симоняк, комиссар бригады Романов, каперанга Иван Краснолицкий и другие защитники Ханко.
Печать: Константин Белов
Листовки с самолётов сбрасывали: Голубев Василий Федорович, Дмитрий Татаренко и др.
Командир базы: генерал-майор береговой артиллерии Сергей Иванович Кабанов.
Начальник политотдела базы: полковой комиссар Пётр Иванович Власов.

http://topwar.ru/23699-listovka-s-poluostrova-hanko.html